Магия – это ритуальный процесс косвенного воздействия на внутренний мир с целью извлечения выгоды.

Что такое руны? Этот вопрос задавался в различных книгах по рунам настолько часто, что уже вызывает смех. Но могу вас уверить, здесь все дело в том, как на этот вопрос отвечать.
Данной теме авторы обычно отводят некоторое количество страниц, живописуя жертвоприношение Одина и акт прозрения рун, присовокупляя несколько строф из Эдды в переводе уважаемого А. Корсуна. После сего авторы переходят, собственно, к иным насущным темам, полагая вопрос закрытым. Конечно, а что тут думать: подняли проблему и… опустили. Опустили, простите меня, в низменном, жаргонном значении этого слова. В том-то и вся загвоздка.
Один принес себя в жертву себе же, испытал прозрение, трансперсональное переживание, если угодно, и обрел знание рун. Это мы уже знаем, но неплохо бы еще добавить, что перед нами не просто мифологема, не только жертвоприношение, но и мистерия руны Eiwaz, архетипический сюжет, присовокупление к Пупу Земли, axis mundi (мировая ось), к точке Входа, символическому центру Вселенной. Ту же мистерию, неописуемую словами, испытали и Христос, и Будда, космические личности, изменившие всю жизнь на Земле.
С другой стороны, ответом на вопрос «Что такое руны?» будет не пара страниц с разглагольствованиями о магическом и мантическом назначении рун, а вся книга данного автора целиком. Понятно, и она не исчерпает темы, поэтому вопрос остается открытым. Так было, так есть после выхода этой книги, так будет и впредь, пока мы тщимся понять руны, описать их, раскрывая все новые и новые головоломки, разгадывать которые будут уже другие. Но, рассуждая об этом, мы памятуем о мудром предостережении Оскара Уайлда и отдаем себе отчет, что рискуем. И суть даже не в критике, которая воспоследует, но в налагаемой ответственности. Речь идет о рунистах, готовых рискнуть на проторенной здесь тропе, принимающих принцип Raido, изложенный автором. К тому же, от К.Г. Юнга мы знаем, что символ защищает человека от прямого восприятия Бога!
Одно можно сказать с уверенностью – руны не являются оккультным инструментом, вопреки повсеместно распространенному мнению. Идея, лежащая в их сути – мистическая. Попадаются, правда, такие люди, мнящие себя специалистами, но не делающие ни малейшей разницы между оккультной жизнью и мистицизмом. Это означает, что для них нет разницы меж выгребной ямой отхожего места и благословенными кущами Авалона. Грустно. Но когда невежество сменяется откровенно преступной глупостью, когда некий московский центр духовных практик, названный именем верховного бога Старой веры, помещает в прессу украшенные сплетенными рунами объявления о «всех видах магических и энергетических воздействий», «защиты от конкурентов» и т.д. – как это прикажете расценивать? К сожалению, идти по пути наименьшего сопротивления, то есть, закрыть глаза, нельзя и недопустимо, ибо находятся несчастные люди, доверяющие специалистам упомянутого ЦДП свои деньги и судьбы. Все это – темная сторона проблемы «Что такое руны?».
Я не хочу вставать в один ряд с остальными авторами рунических руководств и писать здесь, как обычно, про Тацита или угадывать время происхождения рун, потому что ничего об этом не знаю. По большей части, подобная информация стереотипна, не нова, не имеет практической глубины и пользы. Я хочу сказать о другом. Как известно, мир и жизнь описываются амбивалентными и парадоксальными утверждениями и категориями. И только «так достигаются чудеса единства», по словам легендарного Гермеса Трисмегиста. Увлеченные собой, мы плюем на нашу великую мать, дающую рождение и упокоение, - на землю и Природу. Перепевать экологов, тщетно взывающих к массовому сознанию, занятие столь же безрезультатное, ибо человечеству удобно вести себя так, как оно привыкло за всю свою жизнь. Амбициозность, конфликтность, непреклонность и в то же время стремление к удобствам и комфорту слишком дорого обходятся нашей всеобщей матери. А пока «Greenpeace» гласом умирающего в пустыне заклинает нас не бросать мимо урн конфетные фантики, кто-то заклинает богов и всевозможных платных магов облегчить жизнь, даровать плодородие, здоровье нам и нашим детям. Не правда ли, какая жестокая ирония? Мы загрязняем и убиваем все вокруг себя и, в то же время, просим здоровья, благоденствия. Воистину, правая рука не ведает, что творит левая. И вот мы стоим перед угрозой падения. Наученные опытом истории, мы затвердили на зубок, что жить по принципу такого эгоистического маразма, как «после нас хоть потоп» - неверно, дурно, страшно… Но дальше интеллектуального согласия дело не идет. И более того – из фазы стагнации, застоя в отношении происходящих на планете и в обществе катастроф, мы расползаемся, каждый в свою раковину, надеясь на русский авось, что именно нас беда не настигнет. В подобной разобщенности и лежит корень зол – каждый сам по себе, и никто ни за что не отвечает.

Как известно, современный оккультизм представляет собой синкретическое явление. Он сформировался из осколков мистики эллинизма, средиземноморской магии, христианской демонологии, Каббалы, индуистской метафизики, вавилонской астрологии и оформился в качестве течения ритуальной или церемониальной магии.
Распространившись в европейских землях много веков назад, самый дух этого явления готов был ассимилировать языческие техники и представления, наследие канувших в Лету прежних времен, однако господствующая церковь рьяно взялась за поиск и искоренение старых культов и присущих им духовных практик, на долгое время отбив охоту заниматься языческим промыслом. Смутные фигуры в тени Средневековья, древние маги пестовали иное пламя – алхимии, древней науки, удивительнейшим образом обогатившей наши нынешние представления о душе человека (см. К.Г. Юнг, «Психология и алхимия»). Ярким персонажем древних событий стал Парацельс, знаменитый ученый, алхимик и маг. Его загадка до сих пор волнует умы современников. Но недолго заставила себя ждать другая эпохальная фигура, типичный магический архетип Запада, уже успевший укорениться и в нашем отечестве – доктор Фауст, человек, познавший темную сущность магии. Человек из тени, открывший путь оккультизма.
Сейчас мы знаем Иоганна Фауста (или Фаустуса) как главного героя гениальной драмы И.В. Гете, розенкрейцера и поэта. Его Фауст, во многом списанный с реального прототипа, был разменной пешкой на доске между Добром и Злом, и, повернувшись в сторону Зла, все же одержал над ним духовную победу. Настоящий доктор Фауст кончил иначе, он проиграл эту партию. Согласно устным источникам, он починил свое магическое искусство личным амбициям, и был «утащен дьяволом». Запад окружил его фигуру ореолом романтизма – привкус декаданса и запах пира во время чумы еще сильно кружит головы. Поэтому стараясь идти по стопам Парацельса, маги последующих поколений, упоенные иллюзией безграничной власти, неизбежно переходили на путь доктора Фауста, уводящий в Никуда, где нет ни славы, ни силы, а только плач и зубовный скрежет.
И тогда первыми жертвами оккультизма стали астрология и алхимия, претерпевшие в сути своей значительные изменения. Когда церковь оказалась в некотором стеснении, маги получили возможность вволю заниматься изготовлением талисманов, вызовом демонов и копанием в гримуарах. Этого оказалось недостаточно. Маги стали активно эксплуатировать астрологию, обращаясь к планетарным и зодиакальным архетипам благословенной шумеро-вавилонской «религии звезд» для расчетов благоприятного времени проведения своих обрядов. Самое забавное в том, что эта кропотливая и благая работа проводилась только для того, чтобы в удобное время обагрить голубиной кровью пантакль для обретения невидимости (см. «Ключи Соломона») или вызова какого-нибудь беса, ведающего женским расположением и зарытыми кладами. Оккультизму удалось совместить несовместимое. Между тем, от интеграции с астрологией эта магия не стала чище, однако репутация астрологии значительно пострадала. До недавнего времени (а кое-где и сейчас) астролог означает фигляр. Увы.
Не повезло и алхимии. Исследования К.Г. Юнга приоткрыли завесу над этой удивительной и священной наукой. Цель алхимии – пресловутый lapis philosophorum, тинктура есть ни что иное, как символ психологической Самости человека: его гармоничности, цельности, степени совершенства. Весь алхимический процесс Великого Делания это динамика духовного роста личности и закономерного развития. Поиск философского камня – только материальная параллель духовных поисков.
Луи Повель и Жан Бержье, известные эзотерики, книгой «Утро магов» совершили определенный переворот в умах Запада и Востока. Если Юнг приоткрыл психологическую, сиречь духовную сторону алхимии, то они открыли миру технологические аспекты этого искусства, поставив жирную точку в вопросе о возможности алхимических трансформаций. Их обоюдными стараниями мир удостоверился в том, что россказни о сребролюбцах, помешавшихся на поисках заветного Камня, шарлатанах и мистификаторах, ловящих на удочку хитрости и подвоха наивных и охочих до наживы глупцов, есть только злая, карикатурная тень алхимии, но не ее истинное лицо.
Однако оккультизм уже тогда потерял способность идти по пути Любви и Гармонии – как бы не заявлял обратное оккультный синклит и его фанатики. Это элементарно – маги оказались слепы, чтобы узреть в пламени алхимического Делания искру Божественного духа. Их хваленые традиции, якобы происходящие от альбигойцев, тамплиеров и розенкрейцеров, не открыли сокровенного смысла желанной тинктуры – лишнее доказательство «истинности» их тайн. Все, на что они оказались способны, это почувствовать золотую жилу, не более. Тень доктора Фаустуса, смутившая оккультных магов мимолетными прелестями власти и денег, превратила алхимию в дополнительное средство наживы. А поскольку оккультизм это массовое явление, ставшее ныне неотъемлемой частью поп-культуры (подробно об этом см. главу 8), то нечего удивляться, что его принципы стали основными стереотипами общества.
Был Парацельс, – стал Калиостро, был маг и ученый – стал невежда и прохвост. Невооруженным глазом видно, куда направлен вектор оккультной магии. И тем больше жалости вызывают ее фанатики и последователи, получившие тот мир, которого заслуживают. Деньги, деньги, и еще раз деньги – полученные, по возможности, не очень обременительным путем.